Здравствуй, Ключник. В этом году без лишних слов - все лишние слова прямо в истории.
Новогодняя История - Гололед
Некоторые люди реальны.
Некоторые события вымышлены.
Рукой Антон откинул легкие вертикальные жалюзи в сторону. Подступив вплотную к подоконнику, он вздохнул: пейзаж был не новогодним. Слякоть на асфальте, мокрые голые деревья и легкий полутуман или полуморось в воздухе. Все как-то зябко, уныло... пустынно, что справедливо как и для улицы, на которую выходило окно, так и для комнаты, из которой выходило.
В офисе Антон был один.
В углу тихонько закипел чайник. Антон залил парящим кипятком душистый фруктовый чай. Телефон зазвенел с последними каплями воды.
- Улё?
В ответ из трубки донеслось какое-то неясное бормотание, а потом раздался крик:
- Тебя где черти носят?!
- Здоров-здоров, Егорушка. - Антон сделал обычное ударение на "у" и слегка хохотнул. - Что, беспокоишься?
- А то!
- Что, небось начать без меня не можете? - продолжил Антон с той же интонацией, подхватив чашку он устремился к себе в кабинет.
- Начать можем, кончить не можем. - съязвил Егор. - Я вообще не понял, как это я смог оказаться у тебя дома быстрее тебя? - продолжал по-доброму негодовать он.
- Я уже почти все и скоро выезжаю. - Антон поставил на стол чашку и расшевелил мышкой заснувший компьютер. Монитор спешно ожил, отображая окно браузера и аськи.
- Нихера не обнадежил! Мне нужен напарник по нырянию мордой в салат, и это будешь ты! Ясно? Так что чтоб в девять был уже тут!
С короткими гудками Антон опустился в кресло и отхлебнул чай. Хорошо все таки! Канун! Праздник)
Аська мигнула.
Ксюша: Ты еще здесь?
Антон бегло взглянул за окно. За ним медленно расплывался синеватый мрак, подслащенный туда дальше желтым маслом фонарей. Не глядя на экран, он забегал пальцами по клавишам.
Антон: Как я мог уйти, не попрощавшись с тобой? :)
Ксюша: Ты знаешь, мне сейчас вот-вот надо будет бежать. Так что я заранее пожелаю тебе счастливого нового года, хорошо? :)
Антон: Хочется сказать, что нибудь не банальное... Поздравление какое-то.
Антон: Блин, кажется все слова уже давно заездили.
Ксюша: Просто будь искренним и все получиться :)
Антон: Ладно... тогда пусть так
Антон: Желаю, чтобы для тебя этот год был действительно Новым
Ксюша: Спасибо. Извини, пора бежать. Пока и еще раз с Новым
Антон: Пока.
Антон закрыл окно аськи, и перешл обратно на сайт. Еще раз пробежал глазами поздравительные письма и разослал Ворону, Лорду, Колхи и Айди.
Снова навязчиво зажужжал мобильный и из него донесся уже знакомый голос Олега Скрипки. Оборвав Скрипку на полуслове, Антон поднял трубку:
- Улё?
- Алло. Привет.
- Привет, Наташ. Ты уже тоже у меня дома?
- Мы уже все у тебя дома. - хихикая, заявила она. Потом поправилась, посерьезнела. - Ну ты где? Не заставляй нас нервничать.
- Я еще на работе.
- Что ты там делаешь!? Давай срочно к нам. Выезжай сейчас, потому что на вечер обещали сильный мороз.
- Ната, уже вечер.
Она еще раз хихикнула после чего трубка наполнилась звуком коротких гудков.
Антон еще раз выглянул за окно, вздохнул и отправил историю на сайт. Проверил, опубликовалась ли она и завершил работу.
Погас экран, смолкли вентиляторы.
Уже у окна Антон понял, о чем говорила Ната.
Ледяное "зеркало" на дороге зловеще блеснуло, как золотые зубы у злодеев из старых американских мультиков. Но никаких ощутимых изменений это в его планы и подымающееся настроение не вносило. В наступившей тишине он задернул окно, погасил свет и слушая эхо своих шагов, вышел наружу.
- "Вася! Морозов, Вася! Отзовись" - голос Пашки вывел Ваську из легкого транса.
Встрепенувшись, он снял руку с рычага переключения скоростей и схватил рацию.
- Да.
- "Вот ты мне скажи, твоя-то как относится к тому, что ты неделями дома не бываешь?"
- Тьфу ты! - не включая рации, Васька выматерился в пустоту кабины, а потом неудержался и наговорил лестностей форварду. - ...Ты, ешкин кот, на дорогу смотри! Гололед б**, а он меня ерундой всякой отвлекает!
- "Ну ответь, чего ты", - занудил Пашка, - "Все равно нас сейчас никто не слушает! Канун как никак!"
Васька чуть отпустил Пашку, увеличив дистанцию между их SCANIA'ми. Стрелка спидометра послушно болталась у 20 км/ч. На этой скорости можно было смело бы заглядывать в окна, но те пока только забрезжили вдалеке. Да и то заглядывать было бы можно при условии, что машину вел бы напарник... который сейчас сидел дома и готовился к встрече Нового Года. Но в праздник тяжело найти "второго пилота", даже если за это ОЧЕНЬ хорошо платят. Пашка кстати сказать тоже ехал в одиночестве, поэтому и восполнял на Ваське дефицит общения.
- "Вась! Глянь, я задницей сильно виляю?" - Васька усмехнулся. На прошлой неделе Пашка этим вопросом ввел в ступор дежурный патруль ГАИ, хотя ничего смешного и тем более странного в этом не было.
- Как корова на льду. - согласился Васька, смотря как елозит прицеп форварда.
- "То ты Нюрки моей не видел!" - Пашка дико загоготал и отключился.
Уже на въезде в город Васька сам включился:
- Слышь, Паш. Я сверну через один перекресток на объездную, мне кое-кого подобрать надо.
- "Понял, ведомый". - зачем-то формально ответил Пашка.
Они проехали еще около полукилометра до окружной, когда Пашка включился:
- "О! Вижу! Не твой ли это "кое-кого" морозит себе кое-что в короткой юбке?" - засмеялся в рацию Пашка.
- Язва ты, Пашка. - буркнул Васька, снижая постепенно скорость.
- "А ведь без года пятый десяток уже."
Васька ничего не ответил, тоже заметив в свете фонарей дальше на окружной женскую фигурку в дубленке и короткой не по погоде юбке.
- "Вообще-то через час эти ребята ждут груз у Южного шоссе." - честно предупредил Пашка, тоже снижая скорость.
- Помню-помню, езжай. Я успею, а если будут спрашивать почему не вместе, скажи... эээ... да придумай чего-нибудь, а с меня причитается.
- "Понял, ведомый". - вновь ответил Пашка и кажется снова буркнул про "без года пятый десяток уже", набирая скорость дальше по дороге в город.
Васька вздохнул только и повернул на окружную.
Майа издалека рассматривала верхнюю полку.
- ...можно... столько... все... к вам... - как из-под воды до нее донеслись вдруг четкие слова продавца. - Сколько уже можно стоять, девушка? - Майа перевела все еще блуждающий взгляд на пожилого продавца лавки детских игрушек. - Я к вам обращаюсь, да, да. Вы будете еще что нибудь покупать? Если нет, так я закрываюсь и иду домой.
- Нет... Нет... - слабо ответила она. Шагнула к порогу.
Нелепо... и почему-то вдруг стало так стыдно.
В глазах опять защипало, сжалось слегка сердце...
Она выбежала в мороз, вдохнув свежесть, выдыхая с горечью. Медленно отпускало.
Мороз мигом зацепил уголки глаз, губы, запылали щеки.
Она стояла лицом к такому огромному городу. Городу, который раз в год засыпал преждевременно... к миру, который веселился тогда, когда у нее из груди рвалось сердце, а из души лились слезы.
В руках она беспощадно мяла синтетическую красную шапку, с белой каймой, пушистым шариком на конце и неровной надписью "Мама-Дед-Мороз".
Запиликал вдруг телефон монотонно. Она в тысячу первый раза взглянула на маленький неработающий экранчик и вслепую подняла трубку:
- Алло. - голос на удивление не дрожал, как хорошо.
- Алло, Май, ну ты где? Мы тут уже все собрались! - затараторил муж. - Все-все... ну почти. Ты же знаешь, кто каждый новый год опаздывает?
- Я уже иду. - голос почти подвел и она быстро положила трубку.
Пар дыхания клубясь, подымался вверх. Майа скользя неуклюже, засеменила по тротуару.
Снаружи царила хрустальная тишина.
Город тихонько ждал, потирая руки, чтобы в двенадцать часов разразиться громом взрывов. А сейчас все еще было спокойно.
Не слышно машин, не слышно людей. Пройдясь взглядом по окнам, можно было разглядеть сочные цветастые гирлянды.
Антон погрузился в темноту холодного салона. Казалось машина была готова завестись от одного его желания. Он тронулся и тут же почувствовал этот танец, поплыли движения на виражах. Да, в любой другой день он мог бы сделать по-другому, мог бы вызвать такси, заметив такой сильный гололед, мог бы попросить друзей. Он сам не знал, почему не захотел так. Знал, что был не прав когда в первый раз сработала антизаносная система, но не вернулся. Он должен был ехать без промедления. Новый год нужно было спасать - почему-то вдруг подумалось именно так. И он выкатил машину вверх по склону на проспект под редкий вой резины и "танцы" на льду.
Такое сладкое причувствие наполняло каждый взгляд. Пустынные улицы словно замерли специально для него, чтобы он мог вилять своей дорогой беспрепятственно. Ни машины далеко вокруг. Только урчание двигателя в салоне, отрешенный взгляд сквозь окна - он мог позволить себе отвлекаться на мелочи, на такой редкостно теплый свет чужих окон. Без зависти, без сожаления, ведь дома его ждали свои.
Почему-то привыклось так подводить итоги прошедшего года. Подводить их в одиночестве - наедине с собой и несошедшимися мыслями. Как так случалось, что каждого 31 декабря ему выпадал такой шанс - оглянуться, стоя на краю своего следующего шага. Немного новогодней печали и философия такой скользкой реальности. Ускользающие мысли, быстро уходящий из рук руль. Он заметил куда забралась стрелка спидометра и сбросил скорость.
Спустя два квартала повернул налево, пытаясь набрать скорость вверх по легкому склону.
Зазвонил мобильный. Машина с легкостью перескочила пик холма и вышла на прямую. Антон опустил глаза на мгновение на экран и тут же правой рукой овтетил на звонок:
- Але, Лина, я за рулем.
Зловеще блеснул гололед, выстилая прозрачную стекляную дорожку прямо под его колеса.
"- Привет, Антон, я хотела только спросить, ты скоро? Мы заждались!"
За прямой начинался склон. Как он мог забыть?
- Я сейчас уже...
Градус склона заметно увеличился. Широкая дорога устремлялась далеко вниз. Антон вспомнил, что проходя насквозь около пятнадцати кварталов, пересекая при этом два проспекта, она упиралась в окружную...
Руль качнуло в сторону. Хватаясь за него, Антон выпустил мобильный, попытался поймать на лету и кажется сбросил звонок... руль мяко подался... сердце подскочило. Антон бросил газ, прерывисто нажимая на тормоз, чувствуя бессильные биения антизаносной. Телефон упал на сиденье. Торможение уже давно стало бесполезно. Машина и не думала замедлятся. От тормоза перед повело слегка влево. Взгляд нервно забегал вокруг, по зеркалам, по окнам - никого. Радоваться или кричать?
Тем временем его несло вниз, склоняя влево. Углядев большой бордюр чуть подальше, где дорога перед перекрестком сужалась, Антон попытался нацелить авто в него. Руль дрогнул в руках, газ непослушно выдавил из двигателя четыре тысячи. Машину рвануло сильнее влево, но траектория движения от этого не изменилась. Все неслось вокруг, быстро, быстрее, машину пустило кругами. Беспомощно выворачивая баранку, Антон панически пережимал поочередно педали. Машину уже развернуло боком и теперь несло юзом по льду. Следующий перекресток неумолимо приближался. Сердце затрепетало в душе. Задом он выскочил на пустующее пересечение и пролетел его не в состоянии сбавить скорость.
- Раздевайся. - скомандовал Васька. - Можешь на койку залезть, если здесь не удобно.
- Дай хоть нагреюсь. - буркнула она в ответ.
- Замерзла стоять?
- Мороз на улице, однако. - возмутилась она.
- А что в городе? - тихо продолжал он расспросы, ожидая пока гостья нагреется.
- Да все по старому. Клиентов конечно в это время много. Но я своим сказала, что у меня сегодня особенная встреча.
- Сколько чести. - фыркнул Васька. - А вызовов много? Никто из ваших дома Новый Год не пытался встречать.
Она только усмехнулась.
- Веди, старый. На дорогу смотри - гололед сегодня.
- Я знаю. - кивнул Васька, сворачивая на проспект. - Думаю хоть по проспектам выкатали.
Майа неуклюже скользила своими стоптанными сапогами по тротуару. Ночь ложила свои холодные руки на плечи, касалась ног. Тихонько скрипел предновогодний мороз под стопами, в ладонях, которыми она прикрывала рот, теплилось дыхание. Нужно беречь тепло, ведь идти еще семь кварталов. И нужно спешить. Нужно успеть еще к проводам старого года. У них это как традиция.
Мерзли уши, но она несла красную шапку в руках. Глаза почему-то слезились.
Какая сволочь придумала Новый год?
Она с горечью стиснула зубы. Взгляд невольно искал разноцветных огней в чужих окнах. Там было так тепло. Она почти видела, онемевшие руки почти чувствовали... Внутри пахло елью, кое где снегом, кое где кричали гости, кое где уже во всю шли танцы. Кто-то готовил, кто-то уже приготовился, кто-то уже был готовенький, кто-то к этому состоянию еще только готовился. С кухонь доносился запах, из прихожих смех. В морозильнике покоилось шампанское, на елке загадочно поблескивали игрушки. Стол стоял неприкосновенно полный. Изрядно галдел телевизор.
Весь. Мир.
Она... видела... весь мир.
Охваченный одним большим вселенским причувствием. Кто-то загибал пальцы, кто-то чувствовал мурашки по коже, кто-то измерял время рюмками, кто-то повторял про себя свое единственное и неповторимое желание, которое обязательно-обязательно сбудется, но только может быть не с ним, не этой жизни... не в ее жизни.
Она не способна даже на один единственный подарок... самым дорогим людям. Егорка сказал - "Мама дед-мороз" и она купила эту проклятую шапку... Зачем? Зачем? Зачем? Лучше бы это был торт. Да что говорить? Она не может подарить ничего.
А Он когда-то сказал: "Ты подарилиа мне сына, разве этого может быть мало?"
Она опустила глаза на шапку, шагая слепо вперед. Сердце забилось печалью, глаза наполнились влагой. Тихо ущипнул мороз, шепнул ветер. Она сжала онемевшими пальцами шапку и разжала их, выронив в снег. А когда подняла глаза было так светло... так светло... так неожиданно громко... выла сирена? Она повернула взгляд и попыталась одернуться назад. Первый шаг и нога угодила прямо в синтетическую ткань красной шапки с бубоном, скользнув на гололеде проспекта.
Высоко в небе заблестели звезды. Она начала запрокидываться на спину. Сердце растворилось в панике. Слух залил один непрерывный сигнал, уносящийся с ней в бессознание... и все залил свет.
Антон вцепился в руль, борясь в свободном скольжении.
В очередном вираже он спустил педаль неудачно и двигатель хлопнув, заглох. Тут же, утратив давление, исчез тормоз. Машина делая очередной виток, неслась вниз по все наклоняющемуся склону. Где-то на боковом сиденьи, зателенькал телефон. Взгляд невольно скользнул вниз, разглядев в звонящем Андрея, а когда свет ударил в глаза, Антон почти ослеп от прилива крови в голову. Сознание и взгляд расстаяли в притоке адреналина. Резко выпрямилась правая нога, ударив инстинктивно в тормоз. На следующем витке его кружения в область видимости медленно влетал огромный грузовик, летящий по проспекту и сигнализирующий всмеми своими огнями о... о чем-то неисправимом. Антон не успел додумать, когда в дополнение картины в область видимости попала чернеющая человеческая фигурка прямо на пути дальнобоя. НОга беспощадно била тормоз. Он летел вниз к перекрестку. Руки искали спуск ремня безопасности... удар о плоскость дороги проспекта пришелся в переднее правое колесо.
Васька вывернул руль, чувствуя как несет фуру, как несет прицеп. Дохло взвыл двигатель. Морду понесло слегка наискось вправо, прицеп залаживало влево. Васька вырывал сцепление с дорогой буквально зубами. Легонько крутанул руль, вроде бы выравниваясь.
Легко вздохнулось и на волне куража он позволил себе оглянуться на ее оклик с койки.
Все было так резко. Он на миг выпустил из виду дорогу... А в следующий он видел, как казалось прекращенный занос складывает автопоезд, а прямо посреди проспекта маячит чей-то черный силуэт.
Почему нога ударила в тормоз, когда можно было выжать газ, повернув?
Руки задергали все рычажки сигнализации. До человека оставалось еще метров сто. Он успеет уйти. Он должен успеть уйти! И он попытался. Шагнул... еще... скользнул... и начал заваливаться на спину...
Свет забился в блестящих слезах на глазах, промокшие насквозь ноги скользили в снегу. Но она не упала! Взгляд не был в ней, словно веревка он тянул ее за собой, не давая заскользить, давая сцепления. Она вдруг почувствала себя такой легкой... как когда-то, как в молодости. Так легко давались шаги. Она была так быстра... Это был марафон. А вспышки... вспышка... камеры, камеры, снимают ее триумф! Финиш так близко и победа... победа обязательно будет у нее... только по соседней дорожке рядом бежала смерть.
Майа успела... и только лед подвел на последнем шаге. Она вдруг скользнула, теряя скорость, чтобы ни в коем случае не упасть, чтобы успеть. Все тянулась рукой и все таки достала, уже понимая, что не успеет сделать шага, просто толкнула человека прочь, с дороги летящего на них автопоезда.
А глаза так спокойно, слепо, беззаботно... она закрыла веки, но свет был и здесь, в темноте сознания, а в следующий момент...
Антон кричал. Кажется рвался слух. Он давил педаль, бья ладонью в стекло и дверь, видя, что сейчас его новогодняя спешка оборвет чужие жизни...
Пятьдесят метров... от обочины кидается женщина, так необычно быстро двигаясь для своих габаритов...
Тридцать пять метров... как она неуклюже подскальзывается, подбегая к мужчине...
Двадцать метров... как достает его, придав ускорение... Пять метров... как на перекресток перед ним вылетает сигнализируя всеми огнями легковушка, сбивая на всей скорости правым боком женщину...
Вдребезги!
Скрежет металла... как будто различаемый среди него хруст... И крик, и его беспомощные движения... Прицеп заносит слева... Внизу искрит, сдирая слой гололеда смятая в котлету легковушка...
Грохот...
Взгляд в боковое окно приносит умопорачение и шок. "Обогнавший" его прицеп , влетает колесами в разрытую на дороге яму, бережно обозначенную веткой и дальше крен закидывает все прочь... Опрокидывается прицеп... Где-то близко тот момент, когда все замрет и начнется самое страшное. Нужно будет считать жертв.
Антон лежал не дыша.
Разум говорил вставать, аргументируя тем, что фуры ездят и по двое.
Но ни руки, ни ноги не двигались какое-то время.
Вечность назад над ним проносился громыхая прицеп дальнобоя, по одну сторону бензобак, по другую колеса. И он, вывалившись из машины, попал меж них.
Руки, ноги трясуться. Боль точечно усеяла все тело. Адреналин валит с паром изо рта. Взгляд застилает муть. Слух - гул. Рот полон крови. Кажется счесано лицо и руки, порвалась дубленка.
Он встал.
Не чувствуя и не слыша, Антон бросил взгляд на пустой проспект и качаясь неуверенной походкой.
Скольких он сбил?
Слева остается фура... оторвавшийся и упавший на бок прицеп... Его машины не видно, но это все как-то так мутно. И четче всего бьется воспоминание - два силуэта. В последний момент на дороге было два силуэта, вместо одного.
Там, куда он направлялася, встала большая фигура человека, похоже женщины. Женская фигурка помогла поднятся мужской, а потом завидев Антона, спешно засеменила прочь.
Майа оглядываясь, ускоряла шаг. Не хватало еще, чтобы ее взяли понятой в Новогоднюю ночь или чего доброго повесили на нее все убытки.
Ужасно болели нелитературные части тела. Удар машиной пришелся как раз к месту, чтобы почти не травмировать. Кроме того вся сила удара ей не передалась. просто не успела... а потом сзади раздался удар, визг.
Но это все было в прошлом. Нужно было спешить. Домой, там ждали, там сейчас в ней нуждались.
Антон приближался к мужчине, хромая, но тот завидев Антона перестал отряхиваться и тоже дал деру. Антон попытался ускориться, но почувствовал лишь онемевшие мышцы. Боль сопровождала каждый шаг. Он не мог бежать. Только проводил взглядом виновника "торжества".
В конце концов мертвые не бегают, а значит оба, кто был на дороге, остались живы. От сердца отлегло.
Антон запрокинул голову в небо устало, потом перевел взгляд на фуру, ища свою машину, которая совершенно точно не успела проскочить.
Не успела.
Можно было даже не подходить, чтобы понять этот беспощадный диагноз - восстановлению не подлежит, как и ощущение праздника, как и сам праздник. Но он подошел, как раз вовремя, чтобы услышать звонок собственного телефона. Руку он запустил через остатки разбитого окна.
- Да, Бомбер. Говори, дружище. - стараясь, чтобы голос и руки не дрожали, проговорил Антон.
"- Че там у тебя, все в порядке?"
- Да. - голос предательски дрогнул. - Еду уже. Дорога плохая. Боюсь опоздать, но вы начинайте. Можете президента на видео записать для меня. Я скоро.
"- А че я не слышу... "- слова "...звука двигателя" канули в сети - Антон положил трубку.
Схватился за голову. Уселся на корточки, ударившись спиной об обломки машины.
- ***нный Новый Год! - лицо горело. Голова напухла. Взгляд не слушался, как пьяный.
- ***нный Новый Год еще не начался, это еще старый так кончается. - это видимо дальнобой вышел из машины. - Как я успел заметить, слава Богу, никто не пострадал... - проговорил он, и тут же поправился. - из людей, я имею в виду.
Антон поднял на него взгляд, причмокнув окровавленными губами. Мужчина с седыми бородой и волосами, лет под пятьдесят наверное, в одном свитере, на морозе. Стоял, не сутулился. Дышал неровно, как и Антон.
Тяжело взгляд изучал эти детали, но нужно было отвлекаться. Тот был бледен, как смерть. Три пострадавших, разбитая машина, опрокинутый прицеп, товар в прицепе... и все это за доли секунды... за два часа до Нового Года...
- ...Столб еще. - добавил дальнбой словно в продолжение мыслей Антона. - Столб еще попался... Ты ментов вызвал?
Антон взглянул на него и тут же набрал на мобильном дежурку.
- ***вый Новый Год. - вздохнул дальнобой, усевшись рядом прямо на холод подмерзлого асфальта, когда Антон отзвонился. - Машина вот еще твоя...
- Не здесь я должен быть. - горько выдохул Антон и задрал голову в холодное небо.
Кружа и витая ему на нос опустилась снежинка.
Пошел снег. Крупные широкие хлопья медленно падали, укрывая дорогу тонким белесым слоем. Вместе со снигом опускалась ласковая плотная, как одеяло тишина.
- И чего это вам под новый год дома не сиделось? - зло спросил Антон.
- А тебе чего?
- Подарки я вез! - зачем-то обвинительно закричал Антон. Снова потух, опустил голову.
- А у меня клиент, которому нельзя отказать. - тихо ответил дальнобой.
В этот момент Антон понял, что не ему здесь на самом деле хуже всех.
Что вез дальнобой? В новогоднюю ночь, когда нет патрулей на улицах, когда нет людей, которые могли бы видеть. Взгляд сам зашарил по прицепу, но нет, ничего по дороге не рассыпалось. Чей товар он вес? Какому клиенту нельзя отказать?
- Я уже оделась. Можно выходить? - донеслось откуда-то сзади.
Антон повернулся на женский голос - девушка выглядывала из кабины фуры, молодая на вид, длинноволосая.
Ощущение мерзости проняло Антона. Он отвернулся от девушки, взглянул на дальнобоя, отвернулся в никуда, сплюнул кровь от отвращения.
- Молодитесь. - ядовито прокомментировал Антон.
- Я? Да нет, это моя внучка... - запротестовал дальнобой эмоционально.
- Внучка! А как же! - Антона снова передернуло. - Чем вы занимались, когда чуть не сбили человека?! - заорал Антон, снова не в силах обуздать прилива чувств.
- Это моя внучка... - еще раз ошарашенно проговорил дальнобой, разводя руками.
Антон вскочил на ноги, подбежал к дальнобою... и остановился, сдержав крик - на улицу въехали один за одним черные тонированные джипы. Резко тормозя, они выстроились вряд у опрокинутого прицепа. Из каждого джипа выбежало человека по четыре бритых налысо крепко сбитых парней. Они взломали двери прицепи и как один принялись грузить содержимое прицепа в машины.
Дальнобой отвернулся от этого зрелища.
У Антона зазвонил телефон.
- Алло. - косясь на эту картину, Антон чуть отступил от дальнобоя.
"- Чуваак, ты там скоро... - сначала в трубке зазвучал голос Ника, а потом сменился Таниным. - Мы уже ждем! А ты где-то ездишь! Скоро будешь или как?"
- Скоро. Скоро-скоро. Но сейчас говорить не могу. - он повесил трубку. И тут же телефон зазвонил вновь. Антон уже хотел не брать, но рассмотрел кто звонит.
- Алло, мам.
" - Алло. Привет. Хотела спросить, как ты там, нормально? А то на улице такой гололед, мы все беспокоимся..."
- Нормально мам. - как можно быстрее ответил он. - Я за рулем, не могу говорить...
Антон бросил трубку, положил телефон в карман.
Еще раз взглянул на дальнобоя, на братков, на размятую машину, на валящий хлопьями снег. Подошел к машине, запустил руку в окно, извлекая большущий пакет и больше не сказав ни слова, заскрипел, пошатываясь прочь. Лишь у обочины он заметил ненароком шапку, на которой неровным детским почерком было фломастером написано "Мама-Дед-мороз".
Он бежал, запыхиваясь. Большая женщина не в силах была оторваться от преследования и в конце концов уже во дворе ее дома, Антон ее настиг.
- Постойте! - Антон догнал и попытался схватить ее за рукав. Она вырвалась, вбежала в подъезд, застучала вверх по ступенькам, на второй этаж. Он остановил ее прямо у двери квартиры, где она взмолилась:
- Прошу, оставьте меня! У меня трое детей, голая двухкомнатная квартира и...
Никогда еще так эффектно Антон не прикладывал палец к губам в знаке тишины.
Женщина замолкла на полуслове. Антон тяжело дыша после бега, в полной тишине вручил ей в руки пакет и смятую красную шапку. Потом как-то глупо в наступившей паузе улыбнулся, сказал "С новым годом" и побежал вниз.
Шаги его зазвучали по ступеням.
Майа еще долго слушала тишину, не решаясь доставать ключи. А открыв пакет, только неуверенно улыбнулась - пакет был полон конфет.
Василий Морозов неспешно подошел к работающим "браткам", следя за их работой.
Валил крупный снег. Устилая белые дорожки, укрывая шапками крыши.
Девушка легко спрыгнула из кабины грузовика, оправила свою светло-светло-синюю шубу с блестящий меховой каймой и подошла к Василию, неся в руках красную шубу.
- Глупый этот Антон. Ушел. А мог бы сейчас получить в подарок десять таких машин.
- Эх, Карлсон, не в пирогах счастье... - усмехнулся Морозов, принимая из ее рук шубу.
- Ну ведь мог же. - возмутилась она, шморгнув носом совсем по-детски. - Если бы только хоть капельку... хоть капелюшечку верил! Если бы хоть немного оглядывался по сторонам.
- Если люди не видят чуда, значит еще не настало их время. - пожал он плечами, застегивая пуговицы.
- Тогда почему ты остановил время? - удивилась она, заглядывая ему в глаза.
- Если люди не видят чуда, это еще не значит, что они на него не заслуживают. - он смолк на секнду. - Да, и к сожалению есть такие люди, которым мы не можем подарить то, что они хотят. - вздохнул Морозов. - Порой бывает, ты знаешь... И люди дарят счастье. Люди дарят дружбу. - он закивал сам себе. - Сегодня Майа дарила жизнь, а Антон дарил счастье. - он снова смолк, потом обратился к "браткам". - Ну что, ребят. До полуночи успеем? - спросил он и зашелся громогласным басовитым хохотом.
А ребята дружно подхватив хохот продолжали грузить из фургона полные красные мешки с белой каймой.
Антон шел по пустынным улицам города.
Оставил машину.
Оставил место проишествия.
Почему он чувствовал, что так правильно?
Ответа на этот вопрос он не знал.
Снова зазвонил телефон. На этот раз это была Рита. Он снял трубку, и не дожидаясь ответа проговорил:
- Да, Солнце, я возвращаюсь домой.
Он выключил телефон, чтобы не знать, сколько времени осталось, чтобы никто не мешал подбивать итоги.
Он просто шел, а мир еще не взорвался салютами.
Мир как будто ждал, пока Антон дойдет домой.
Мир как будто остановился.
Некоторые люди реальны.
Некоторые события вымышлены.
Права на подарки принадлежат Деду Морозу)))
(с) Эдуард Козачек, он же Anton_Gorodezkiy
Написано 26.12.08-29.12.08, опубликовано 29.12.08.
С Новым Годом, Ключник.
С Новым Годом, СПЕКТР.
С Новым Годом всех.
